Мы спросили ВТБ, кто должен платить за уничтоженный товар Wildberries
Почему крупные группы не списывают кредиты?
Банковское обязательство обладает почти мистическим свойством. В этом мире может исчезнуть все кроме банковского обязательство.
Оно не горит.
Именно поэтому мы направили открытое обращение в ВТБ с довольно простым вопросом:
– Должен ли предприниматель в одиночку продолжать выплачивать кредит за товар, которого больше физически не существует?
Речь идет о продавцах Wildberries, потерявших товар в результате чрезвычайных обстоятельств на логистических объектах маркетплейса.
Товар – основной источник прибыли для коммерсанта.
Когда его нет – начинаются проблемы.
В современном мире почти весь товар куплен на кредитные средства. Только если товара нет, то и кредит выплатить нельзя. А что если товар пропадает в силу форс-мажора?
Возникает довольно странная конструкция:
товара нет → выручки нет → капитала нет → долг есть.
Почему если пропажа товара – это форс-мажор, то на кредит нельзя распространить форс-мажорные обстоятельства и списать его? Т.е. форс-мажор по цепочке должен устранять все негативные последствия.
Почему платить кредит должен тот участник цепочки, который зачастую обладает наименьшим финансовым запасом прочности – отдельный предприниматель? Именно эту проблему мы описали в обращении в ВТБ.
Отсрочка – помощь или просто перенос проблемы?
ВТБ как-то сообщал о возможности предоставить пострадавшему малому и среднему бизнесу отсрочку по основному долгу и процентам.
Безусловно, отсрочка лучше, чем ее отсутствие.
Но есть одна небольшая проблема.
Отсрочка не возвращает товар.
И деньги тоже не возвращает.
Через несколько месяцев предприниматель окажется примерно перед тем же вопросом:
где взять деньги на погашение кредита за имущество, которое уже нельзя продать?
Это напоминает довольно специфическую форму финансовой терапии:
– У вас нет товара?
– Да.
– Выручки тоже нет?
– Да.
– Денег, соответственно, тоже?
– Да.
– Хорошо. Тогда заплатите нам позже.
Государство, между тем, уже признало чрезвычайный характер произошедшего: в нашем обращении мы указываем на постановление Правительства РФ от 25 августа 2026 года №1074, предусматривающее для соответствующих предпринимателей продление на 12 месяцев сроков уплаты ряда налогов и страховых взносов.
Возникает закономерный вопрос:
если событие достаточно серьезно для специальных государственных мер поддержки, почему финансовая модель должна ограничиваться исключительно переносом даты платежа?
А теперь немного цифр
В открытом обращении мы специально сопоставили положение отдельного предпринимателя и масштабы одного из крупнейших банков страны- ВТБ.
Согласно приведенным в обращении отраслевым оценкам, рекламный бюджет ВТБ за 2025 год различные рейтинги оценивали примерно в 14–28 млрд рублей без НДС в зависимости от методологии.
За первое полугодие 2026 года в обращении приводится оценка порядка 6,14 млрд рублей рекламных расходов.
При этом чистая прибыль группы ВТБ по МСФО за первое полугодие 2026 года, согласно указанным в обращении данным, составила 225,2 млрд рублей.
Мы отдельно оговорили: рекламные цифры являются отраслевыми оценками и могут отличаться в зависимости от методики подсчета. В данном случае интересен прежде всего сам порядок величин.
И здесь появляется вопрос, который может показаться несколько неприятным.
Если финансовая организация способна оперировать такими масштабами, действительно ли невозможно создать адресный механизм помощи людям, которые потеряли реально существовавший и документально подтвержденный товар?
Мы не предлагаем раздать деньги всем желающим.
Речь может идти исключительно о подтвержденном ущербе.
Был товар.
Есть документы о покупке.
Есть документы о передаче.
Есть подтверждение его утраты.
Есть кредит, за счет которого он приобретался.
Что именно в этой конструкции принципиально невозможно посчитать?
Может быть, платить должен не самый маленький?
Сегодня возникает риск довольно классической конструкции финансового каннибализма.
Есть крупный банк.
Есть крупнейшая торговая платформа.
Есть индивидуальный предприниматель.
Происходит чрезвычайное событие.
И после него система совершенно естественным образом может прийти к выводу:
главное, чтобы финансовый убыток остался у того, у кого меньше всего возможностей его пережить.
Почему?
Потому что договор.
Потому что график платежей.
Потому что обязательство.
Все формально логично.
Но экономика – это не только договор.
Если уничтожен актив, за счет которого должен был обслуживаться долг, возникает вопрос распределения риска.
В открытом письме ВТБ мы предложили рассмотреть другой подход:
– частично списывать основной долг в пределах стоимости подтвержденного утраченного товара;
– Списывать проценты, относящиеся к такой части задолженности;
– либо распределять ущерб между банком и маркетплейсом
Есть и еще один вариант.
А почему бы не кредитовать Wildberries?
Это, пожалуй, самая интересная часть предложения.
Если банк не считает возможным списывать соответствующие кредиты предпринимателям, почему бы не переместить кредитную нагрузку туда, где находится существенно больший финансовый ресурс?
Например, предоставить группе РВБ / Wildberries долгосрочное целевое финансирование исключительно для компенсации продавцам документально подтвержденной стоимости уничтоженного товара.
Тогда схема могла бы выглядеть так:
Wildberries компенсирует продавцу товар → продавец погашает связанный с ним кредит → крупная инфраструктурная компания возвращает финансирование банку в течение длительного периода.
Вместо сегодняшней потенциальной конструкции:
товара нет → выручки нет → предприниматель остается со всем долгом.
Именно такую модель мы предложили ВТБ рассмотреть.
Заметим важную вещь.
Мы не утверждаем, что именно эта модель обязательно является единственно правильной.
Вопрос другой:
почему практически весь риск чрезвычайного события должен автоматически концентрироваться на продавце?
Финансовый каннибализм начинается там, где сильный остается целым
Для нас это и есть один из наиболее характерных признаков финансового каннибализма.
Не обязательно нарушение закона.
Не обязательно чей-то злой умысел.
Иногда все гораздо банальнее.
Система просто построена так, что при наступлении кризиса каждый более сильный участник максимально защищает собственный баланс, а остаточный риск постепенно перемещается вниз.
Банк хочет вернуть кредит.
Маркетплейс защищает собственную экономику.
Государство переносит налоги.
Страховые механизмы имеют свои пределы и условия.
А в самом низу цепочки остается продавец.
Тот самый человек, у которого вчера был товар и оборотный капитал.
А сегодня – только обязательства.
Особенно красиво это выглядит на фоне рекламы
Само по себе расходование банком миллиардов рублей на рекламу, конечно, не является нарушением.
Банк вправе рекламировать свои услуги.
Но с точки зрения предпринимателя картина выглядит несколько сюрреалистично.
Финансовая организация может расходовать миллиарды на то, чтобы рассказывать обществу о себе.
Но когда предприниматель теряет товар вследствие чрезвычайных обстоятельств, финансовая помощь может сводиться к предложению:
«Хорошо. Заплатите позже».
Именно поэтому вопрос рекламных расходов появился в нашем обращении.
Не потому, что реклама плоха.
А потому, что она позволяет понять масштаб ресурсов участников этой истории.
Финансовые возможности крупного банка, крупнейшего маркетплейса и отдельного индивидуального предпринимателя объективно несопоставимы. Об этом прямо говорится и в направленном обращении.
Шесть вопросов ВТБ
В открытом письме мы попросили банк ответить по существу на несколько вопросов.
– Рассматривалось ли частичное списание основного долга или процентов по кредитам, связанным с уничтоженным товаром?
– Обсуждалось ли создание совместной программы ВТБ и Wildberries?
– Рассматривалась ли возможность целевого долгосрочного финансирования группы РВБ для компенсации продавцам?
– Если такие варианты обсуждались – почему они не были реализованы?
– Если нет – готов ли банк хотя бы рассмотреть подобную модель?
И готов ли ВТБ участвовать в механизме, при котором последствия чрезвычайной ситуации распределяются между несколькими участниками рынка, вместо того чтобы фактически концентрироваться на малом бизнесе?
Мы попросили предоставить содержательный ответ и заранее указали, что обращение является открытым и может быть опубликовано вместе с ответом банка.
И главный вопрос
Здесь нет сложной финансовой формулы.
Есть очень простой вопрос.
Человек взял кредит.
Купил на него товар.
Товар реально существовал.
Он передал этот товар инфраструктуре крупнейшей электронной площадки.
В результате чрезвычайных обстоятельств товар уничтожен.
Продать его невозможно.
Выручки нет.
Почему 100% финансового риска должен пережить именно предприниматель?
Возможно, у ВТБ есть веские аргументы.
Именно поэтому мы их и запросили.
А пока остается удивительная особенность современной финансовой системы.
Товар может сгореть.
Склад может исчезнуть.
Продажи могут прекратиться.
А долг…
Долг, похоже, огнеупорный.
Материал отражает мнение автора и постановку вопросов, изложенных в открытом обращении в Банк ВТБ (ПАО). Упомянутые оценки рекламных расходов являются данными отраслевых рейтингов, приведенными в обращении, и могут различаться в зависимости от методики расчета. Публикация не содержит утверждения о противоправности действий ВТБ, Wildberries или иных лиц.